14.03. 2010 г

Поезд Мурманск-Минск катит нас домой… Все позади… Столько впечатлений, событий, эмоций… Тяжелый отпечаток наложило сообщение о гибели брестчан в лавине, 4 человека... Позже, уже дома, я собирал информацию и анализировал, что произошло. Нелепейшая случайность! Откуда там взялась лавина?
А вот на пер. Ферсманa мы вполне могли спустить «снежного барса». И меры предосторожности не все соблюдали.  Но обошлось. Мы возвращаемся!
Я сижу и размышляю. Каким я возвращаюсь? Наполненным или опустошенным? И не могу сообразить. Нельзя ходить из одного похода сразу в другой. Поход это событие, которое надо не просто пережить, его надо смаковать, брать в долгую память лучшее и жить этим. Жить хотя бы какое-то время. Я нарушил этот принцип. Два похода подряд – Килиманджаро и Кольский… Но сейчас о другом.
 Позади Хибины и Ловозеры.  Мы сделали ЭТО! Каждый поднялся на еще одну свою ступеньку, обогатился новыми впечатлениями и опытом. Я вспомнил былое, Эдик и Лена  посмотрели и испытали что-то новое, а Глаз по-новому, как мне показалось,  взглянул на прошлое. Каждый, временно отказавшись от привычного быта, комфорта и повседневности, немножко преодолел себя, перешагнул через себя. Но не Глаз. Глаз давно перешагнул себя. Бежит впереди и не может себя  же догнать. Молод, силен, целеустремлен! Дай бог ему успеть во всех  его  замыслах! Аминь!
Что-то меня занесло… Не равнодушен я к Глазу. Ну да ладно…
Теперь по порядку. Попробую вспомнить, что было. Конечно, надо писать ежедневно, тогда впечатления сильнее, много мелочей и нюансов можно вспомнить, реально записать, а особенно веселые или комичные моменты. Повествование становится живым, реальным. Сейчас это может получиться анализ. Хотя я вовсе не хочу анализировать. Мысли вслух, вернее, на бумагу. Путевые заметки и впечатления после пройденного пути. Пусть получится, что получится. Итак…

26.02. 2010 г

 
Утро. Поезд Минск-Мурманск несет нас в Хибины. Солнце в дымке. Много снега. В деревеньках траншеи от дома к дому, по которым только и могут перемещаться люди. Нас четверо Леша Глаз, его жена Лена, Эдик  и я.  Глаз, Ленка и Эдик  спят. Леша вчера довел себя до нужной кондиции за воспоминаниями, рассуждениями и новыми планами. Ленка его заботливо уложила. Общались с Эдуардом. Он о себе рассказывал много. Разноплановый интересный человек. Инженер - электроник,  подводный охотник, рыбак, турист. Пытается разобраться в научном обосновании христианства. На лыжах идет первый раз. Рюкзаки у них зверские по весу (кроме Лены), как они будут тащить? У меня 2 лишних палки колбасы. Леша чего-то напутал с отосланной мне раскладкой продуктов. Ну, больше это не меньше. Съедим или выбросим.
 Посмотрел карты. В маршрут не врубился. Маршрут четко уложен у Леши в голове по дням и по часам, поэтому я спокоен. Начинаем с Ловозера, куда еще надо приехать из Оленегорска. Глаз решил так. Я после Килиманджаро какой-то обалдевший, в полном расслабоне и даже какой-то эйфории. Из Африки на Север!  Сам поражаюсь своей смелости или безрассудству в свой юбилейный год. Посмотрим, не будет ли пресыщения. Глазовский маршрут обсуждать не хочется. Пусть будет, как будет. Эдик тоже по этому поводу не парится, ему важно куда-то интересно сходить зимой, развеять тоску по природе, испытать себя. Летом он каждые выходные на природе, чем и счастлив. А зимой долго не мог найти компанию. С Глазом, по-моему, сошелся в интернете. Ну, в добрый путь четверка отважных северных лыжников.
Интересно, когда ж они, наконец, встанут?
Проезжаем какой-то огромный город. Задвигавшийся Глаз, взглянув в окно, уверенно назвал его Петрозаводском. Ему видней. Он хорошо запоминает места и названия. Солнце низко над горизонтом, на девственном снегу узоры из наддувов, теней и кустов. Интересно, взял ли я крем от загара? Ни черта не помню. (Забегая вперед, скажу, что крем-то я взял, но солнца не было, пока я его не выбросил.)

27.02.2010г  День 1

Приехали в Оленегорск ранним утром. Маленький теплый вокзал. Вокруг мертвяк, все спят. Нам надо в Ловозеро, это 80 км. Порыскали по округе. Машин нет. На улице зябко, вынесли термометр. Ого! -33 по С. Прикимарили в здании вокзала. Около 7.00 появился мужичек, спросил, мол, куда нам надо. Быстро сговорились и за 2000 руб на микроавтобусе приехали в Ловозеро. Мрачный поселок, социалистического типа. Холупы. Хибарки. Гаражи. Сараи.
 -35 С. По снегоходному следу вышли в сторону гор. Сразу начались проблемы. Сначала у Эдика, потом у Глаза по очереди лопнули пластмассовые крепежи на рюкзаках. Никогда не любил пластик, потому что он плохо ведет себя на морозе. Однако сам же в пластиковых ботинках и лыжи пластик, значит пластик пластику рознь. Глаз после первого перехода преобразился, стал каким-то внутренне радостным и счастливым, при этом вел себя как  застоявшаяся охотничья собака, которую взяли на дело. Морозец кусает, но ветра нет, солнце в дымке. Пару раз ухнули с гулким утробным звуком пласты снега под лыжами - плохо. В горах это признак наличия лавинных явлений в толще снега.
Явно заболоченная равнина сменилась холмистыми перелесками. Снегоходка разделилась. Пошли влево, спустились в глубокий распадок и уперлись в тупик в виде крутого взлета с глубоким снегом. Тропить не хочется, пошли назад. Вверх на лыжах -отдача. Намазали лыжи мазью. Липнут. Хорошо и своевременно. Перешли замерзшую р. Сергевань. Начался подъем. Только у Глаза плохо - все равно отдача, отстал. Остановились. Перекусили. Догнал Глаз. Ему еще подмазали лыжи. Солнышко - чуть поярче, но холодно. У Эдика начался синдром переодевания. У него куча шмоток, которые он собрал, исходя из сведений в нете. Время от времени он спрашивает совета, что бы ему переодеть, чтобы было лучше. Советуем. На привале переодевается. Впереди оз. Светлое и тут… порывы ветра. Прислушиваюсь к себе – как лицо? С таким морозом ветер задаст нам трепку, но, как ни странно, ветер не так уж сильно обжигает. Можно даже сказать, что он теплый. Температура быстро поднимается -22; -
-18  С. Одним рывком против ветра проходим оз. Светлое. Оно изрезано следами снегоходов. То ли рыбу ловят, то ли катаются. Углубляемся в лес по глубокому рыхлому снегу. Начинает смеркаться.
- Давай Глаз делать лагерь.
- Давай.
Ленка копает яму под костер. Эдик переодевается. Мы с Глазом поставили палатки. Зажгли огонь. Эдик присоединился и помог с дровами. Еда, чаек. Хотя, вру. С чаем проблемы. Эдуард его не пьет, ввиду якобы изжоги на чай. Придумали отливать ему воды в мою кружку, ибо она самая большая. Он делал какао, разбавляя концентрат  из майонезообразных пакетов  или специально припасенный травяной чай. Глаз спрашивал у Ленки и Эдика, как им нравится в зимнем походе. Получал невнятные, но в целом удовлетворительные ответы. Оставался доволен.
 Болтали в темноте у костра. Над верхушками деревьев ходил не слабый ветерок. Трепал палатки, гонял по кругу дым. Шел снег.
Спали под шум ветра, а я еще под жуткий храп Эдика. Храпит он качественно, громко и разнообразно. Иногда прекращает дышать, как бы умирая, от чего становится страшно, но потом вспоминает, что жив, вздыхает глубоко, шумно и опять равномерно начинает оглушать северные горы могучими звуками. Я послушал его минут 20 и уснул.

28.02.2010г  День 2

Утром ветер утих. Навалило снега. Солнца практически нет. Мороз, если не изменяет память градусов 12. Варили, долго собирались. Эдик переодевался в палатке. Глаз куда-то исчез. Вернулся минут через 30-40 довольный. Сказал, что протропил  один
переход. Выступили в путь. Снег рыхлый. Лесные буераки. Несмотря на лыжи, идущий первым проваливается, больше чем по колено. Идти жутко тяжело. Эдик стонет, но крепиться. В один из моментов я лихо бросился в очередную снежную низину. Увяз по пояс. Взмок и, выбившись из сил, едва дотропил до возвышенности.  Глаз решил подняться еще выше по склону, поискать задутый ветром более плотный снег. Поднялись. Сработало. Выше - снег плотнее. Идти легче. Движемся траверсом по правой стороне долины р.Светлая. Не холодно. От движения даже жарко. Пасмурно. Не очень ветрено. Мне идется нормально, даже приятно, но отсутствие солнца не радует. Идем довольно медленно. Не мой темп. Траверс становится круче. Смотрим карту. Впереди скалки. Сваливаем в долину. Там уже близко к границе леса. Снег плотный. Тропежка не сложная. Еще немного и день к концу. Ищем место для стоянки. Проталина с водой. Последние деревца – не для костра. Становимся. Ужин на горелках. Эдик традиционно переодевается и сообщает, какую новую комбинацию в одежде придумал и испытал сегодня, каков был результат, и что он планирует надевать завтра. Как правило, результат у него один: все было не плохо, но все равно хотелось лучше. И мы понимали, что у Эдика есть грандиозные планы для экспериментов с переодеванием. Да и времени на это у него было впереди навалом.
Да, еще важный момент. Сегодня Глаз и Ленка отметили годовщину – 1 год бракосочетания. Глаз выпил за то, что его молодая жена «идет не плохо и обладает потенциалом для новых походов», что его, конечно же, радует и вселяет надежду. Эдик тоже оказался не дурак выпить, хотя свою меру знал. И я поддержал 3 рюмочки. Всем захорошело. Мы с Эдуардом долго не могли угомониться в палатке. Даже играли на губной гармошке.
Перед сном, я почему-то стал размышлять и даже начал немного тревожиться. Выходим на плато. Погода не очень. Группа наша, откровенно сказать, слабоватая. Много снега. Какие опасности нас могут подстерегать?...

01.03.2010г  День 3

Очень жаль, что не помнятся нюансы каждого дня. У меня в голове поход каким-то единым комом из восторгов и страхов, прелестей и опасностей. Однако, утро. Более-менее  тихое, но не солнечное. Встали пораньше. Горелки, котелки,  завтрак, сборы. Вышли. Долина реки сузилась, зажалась высокими крутыми каменистыми склонами, снега мало. Лавинной опасности нет. Идется хорошо. Высота набирается постепенно. Становится жарко. Проглядывает солнце. Склоны превращаются почти в отвесы. Впереди два каньона. Идем левым. Виды крутые. Снежные козырьки, задувы, огромные ямы и крутые взлеты. Небо заголубело, значит, где-то есть солнце! В каньоне тень и зловещая красота. Всех начинают переполнять эмоции. Ради этих эмоций и ходят в горы. Каньон небольшой и не длинный. Скалы позади. Еще один взлет преодолеваем лесенкой и мы на верху Ловозерских тундр. Справа видна вершина г.Карнасурта 942м, рядом пупырь 931м, который нам надо обойти левее. Слева тоже пупырь. Траверсируем с набором высоты. Погода пока радует. Пробивается солнышко, голубое небо в разрывах и чистейший девственный снег. Леха прет впереди. За ним Эдик. Я фоткаю. Потом отогреваю руки, поэтому отстаю. Ленке не легко, но она держится и не плохо идет. За перегибом следующий перегиб. За ним опять. Потом показывается крыша и выше черная труба. Это почти засыпанный снегом разбитый балок. Делаем привал. Колбаска, шоколадки – пластмассовый Милкиуэй – противная ароматизированная штука. Но едим, коль он есть. А Ленке он даже нравится. Пока перекусывали погода начала портиться. Небо затягивает. Я всех подгоняю, но Леша как обычно не спешит. Выхожу вперед. Иду быстро. На несколько мгновений открывается коллосальной красоты вид на Сейдозеро. Глаз заманил Ленку в поход, обещая показать ей такие виды. Да не повезло. Точно не зная направления, я инстинктивно траверсирую влево и попадаю под впечатления открывающихся видов на ущелья Тульбиюнуай и Чингилусуай. Чингилусуай далеко напротив. В снежной предвечерней дымке он завораживает мрачными отвесными скалами, небольшим криволесьем на входе и какой-то зловещей неприступностью. Отсюда, сверху он виден полностью как на ладони и представляется непроходимым, хотя это вовсе не так. Ходят через него. Моих спутников нет. Останавливаюсь, жду. Через пять минут появляется Глаз. Сердится. Говорит, то я сильно забрал влево. Возвращаемся. Очевидно, наверху надо было брать другие ориентиры.
Последующий траверс оказался долгим и нудным.    Так и хотелось свалиться на давно просматриваемый перевал Эльморайок. Но это нельзя было делать. По карте дорогу преграждал ручеек с отвесными обрывами, который надо было обогнуть сверху. Наконец-то обошли. Начали спускаться.
Спуски у нас беда. Не буду скромничать, все, кроме меня  практически одинаково выглядят на спусках. Не катятся вниз, а «тупают»- идут и падают. Хотя Леша уже понял суть и потихоньку осваивает технику спуска на лыжах скольжением. Однако у него достаточно высок центр тяжести рюкзака, а это минус, который чреват частыми падениями.
Темнеет. Я прибавляю скорости. Уже спустился к большому камню с притороченными табличками. Никого не видно. Оставил рюкзак и санки. Пошел наверх. Встретил Лену. Забрал рюкзак, хотя она вовсе не хотела его отдавать. Леша с Эдиком спустились уже почти в темноте. Это не очень хорошо, но, слава богу, все собрались. Я взялся за варку бэрла.
 Бэрло «Глазовское». Так мы называем питание для больных, типа сухого молока, которое растворяют в воде. Для приготовления главное натопить снега и немного разогреть воду, потом перемешать и можно употреблять внутрь. Бэрло быстро восстанавливает силы и очень удобно и приятно после тяжелого дня.
Эдик устал, переодевался. Леша копал у камня. Сделал площадку. Подключились все. Образовалась стенка. Внутри поставили палатки. Теперь нам ничего не страшно. Ночуем на перевале Эльмарайок.
 Вроде немножко дуло, падал снежок. О чем-то говорили. Леша планировал где он утром повесит табличку «magadan.ву». За перегибом перевала наблюдали зарево огней пос.Ревда. Палатки у нас маленькие, поэтому все время, кроме непосредственно сна проводили на улице. Посматривали на покрытый мраком ночи склон, который завтра надо преодолеть. Искали звезды в разрывах облаков. При свете фонарей разглядывали таблички на камне, у которого мы устроились. Одна – памяти барда Ершова, другая – реклама какого-то российского турклуба.

02.03.2010г День 4

Пытался проснуться пораньше. Получилось – как всегда. Световой день ограничен – светает в 7.00, темнеет в 18.30. Чтобы иметь больше ходового светлого времени нам надо либо раньше вставать, либо быстрее собираться. Однако в нашей команде этот процесс живет своей жизнью и нами слабо управляем. В среднем от просыпания до выхода нам требуется около 3 часов. Просыпаюсь и первым выбираюсь обычно я. Хотя иногда о том, что пора вставать напоминает Эдик. У него ночью своя ночная жизнь с переодеваниями и выходами «на моцион». Вот и сегодня я выбрался первым. Погода, мягко говоря, «никакая». Небо затянуто, вроде и есть где-то солнышко, но его не видно, немножко дует. Вниз к Ревде по правую сторону скал с перевала висит облако, норовящее затянуть и спрятать в белую мглу весь перевал. Пока готовим кашку с тушенкой и питье, так и происходит. Еще и снежок пошел. То ли из воздуха вымораживается, то ли из облака сыплет. Глаз выбрал шуруп и пристебал к камню свою табличку. Сделали фото. Собрались. Пора наверх. Глаз очень хочет успеть вовремя на базу КСС для встречи с Борисом и его командой. Пока еще мы в графике, но все время на грани фола, без запаса времени, а сегодня денек потруднее будет, чем прошлые.
 Полезли в горку. Склон порядка 30-35 град., снег плотный, держит без кошек, рублю ступеньки своими пластиковыми SKARPAми. Для этого они отменная штука. Растягиваемся по склону, но в пределах видимости. Погода ухудшается. Снег. Усиливается ветер и снижается видимость. Помогаю Ленке поднести рюкзак, без него она поднимается быстрее и держится возле меня. Эдик пыхтит, но прет. На привалах жалуется, что не ожидал, что будет так. В смысле трудновато. В таком лыжном походе он впервые. Но Эдик не лыком шит, у него богатый опыт авантюрных путешествий, вплоть до поездок в походы на товарняках. Однако лезем вверх. Глаз последний. Он несет больше всех груза и идет медленнее. Часа через 2,5 выбрались наверх. Эх, была бы погода, здесь должны быть такие виды! Вершина Кедыквырпахк, 1-ый и 2-ой цирки Рислака. У нас видимость метров 50-70, а временами и того меньше. По компасу берем направление на Запад. Стараемся не набирать и не сбрасывать высоту. Вершинки у обрыва 1-го цирка Раслана остаются справа. Немного вниз и опять набор высоты между г. Кедыквырпахк и безымянной 1106 м. Белая муть, снег в лицо. Нам надо попасть на перевал Геологов. Для этого западное направление сменяем на С-З. Жмемся вправо, надеясь выскочить на обрыв 2-го цирка Раслака. Так и происходит путь пошел вниз, справа угадываются обрывы, чернеют камни, а впереди узкая, меньше сотни метров перемычка пер. Геологов. Красивейшее место Ловозерских тундр. На перевальной точке 998,4 м. На мгновение открывается вид вглубь  2-го цирка Рислака, огромные снежные карнизы и 400 м обрыв.   Слева тоже цирк в верховьях ручья Азимут. Можно только предположить как здесь обалденно в хорошую погоду. А еще любопытно было бы попасть сюда летом. Но непогода гонит нас вперед. Глаз неудержим, несется на вершину г. Аллуай, несмотря на стоны Эдика сделать привал. Каменная россыпь, вершина рядом. Сильно метет, некомфортно. Глаз идет дальше к высоте 1030,2 м.  Вечереет, около 17.00. На вершинке 1030,2 за камушками на перегибе немного спрятались от ветерка. Перекусили, сделали фотки. Решили с Глазом, что будем спускаться вниз сегодня. Очень уж неуютно ночевать наверху. Времени мало, но можно успеть. Я, как обычно, в таких случаях начинаю волноваться, зная, как мои спутники идут вниз. Решение принято. Идем вниз. В разрыве пурги в долине черным прямоугольником, расчерченным белыми линиями дорог замечаем заброшенный металлообрабатывающий комбинат. Нам туда. В вечерней пурге он выглядит мрачно и зловеще. Ни одного огня, но само понимание его рукотворности и искусственности среди дикой недружелюбной северной погоды, делает его привлекательным для нас живых людей. Хочется верить, что там можно найти желанный уют. От комбината просматривается лента дороги к Умбозеру. Нам это тоже на руку, т.к. дорога может избавить нас от неизбежной тропежки по свежевыпавшему снегу или упростить ее. По мере спуска вниз смеркается и становится все круче. Надели кошки. Эдик с Ленкой молчат, идут. Я подгоняю, уж очень не люблю ходить по горам в темноте. Еще круче. Справа просматривается выполаживающийся кулуар, меня тянет туда, но до него далеко.
- Глаз, давай смотреть карту, больно круто здесь.
 Смотрим. Понимаем, что идем в лоб не лучшим путем, по карте видно, что влево склон более пологий и, соответственно, безопасный. Глаза уже этого не различают. Вокруг серая мгла, чернеющие камни. И в памяти образ увиденного на мгновение комбината. Уловив направление, спускаюсь первым. Это всегда ускоряет спуск всей группы. По следам все идут быстрее и смелее. Становится все положе и положе, темнее и темнее. Появляются коробки корпусов комбината. Глаз кричит, чтобы я забирал влево к черной точке, которая ему представляется балком. Через 10 минут я понимаю, что это огромная емкость для хранения топлива. В темноте масштабы теряются. Корпуса комбината вблизи поражают своим индустриальным гигантизмом. Везде разруха, но мощная ЛЭП жива, на трансформаторной подстанции гул работающих трансформаторов. Врубаем налобные фонарики. Находим пустой ангар, там не дует, вход с сорванными воротами забит горой снега, а внутри снега сантиметров 10. Решаем здесь ставить палатки. Подтягивается Эдик и просит его убить. Убивать его лень, нам не до этого, мы тоже устали.  Идем с Глазом на разведку и, заодно, посмотреть комбинат. Огромные здания, конвейеры, коммуникации. Центральный корпус высотой, как мне представилось, этажей в 6. Прошли в выбитые двери. Фонари выхватывают только малую часть огромных помещений. Многотонные металлические тигли, видно для плавки металла. Горы огнеупорного кирпича, наверно были печи. Трубы, вытяжки, хлам. На территории дыры в какие-то коммуникационные подземные ходы. Идем осторожно, чтобы не провалиться. Территория разгорожена забором. Но снега в одном месте надуло столько, что мы легко по задуву перебираемся через забор. Обходим огромное здание и … жуткий ухающий звук оглашает окрестности! Под нами проседает снежная доска. На горе это была бы лавина. Здесь нет  такой опасности,  но все равно жутко. Нет худа без добра. От испуга организм выплеснул ареналинчика и усталость у меня, как рукой сняло. Пошли обратно. Откуда ни возьмись, послышался лай собаки. Остановились. Лай сначала приближался, а потом стал удаляться! Решили что местная, полудикая, живущая в развалинах собака. Вернулись к ангару. Эдик немного ожил и переоделся. Поставили палатки в ангаре. Глаз нашел доски и взялся за топор, собираясь развести в углу ангара костер. Но опять послышался лай собаки и через пару минут, светя фонариками, появились двое мужиков.
 – Здравствуйте. – Вы кто?
 – Туристы.
 – А мы сторожим. А почему не пришли на КПП?
 Как нам объяснить, почему не пришли на КПП? Кто знает кроме них, где это КПП? Мужики гостеприимные предложили на этом КПП переночевать. Там печка и нары. 4 человека разместятся. Но у нас уже стоят палатки. Мы переглянулись с Глазом.
- Глаз, сходи, посмотри, заодно водички попьешь.
 Глаз пошел. С ним  Лена, попить воды. Спустя пару минут бросился и Эдик, попить воды заманчивая идея.
Я - один. Включил радио. Проверил связь. Есть. Позвонил Алене. Приятно услышать родной голос. Минут через 30-40 вернулась вся компания. Глазу понравилось. Пришлось снимать палатки и идти на КПП. Оказалось не близко. Эдик искренне пожаловался, что чуть не умер второй раз, сходив туда-обратно. Шли по каким-то подземным ходам вниз и вверх по крутыми железным лестницам. Я и не представлял, что здесь могут быть такие переходы. Самое место для съемок технократических жудиков – железо, кирпич, мороз, разруха, гулко, темно и страшно! Все вспоминалось брошенное сторожем: почему ж это мы не пришли на КПП? Я изловчился ухватить и тащить в руках все за раз: рюкзак, лыжи, санки, палки. Глаз перед спуском в подземелье лыжи и санки оставил и потом возвращался. На КПП горел фонарик, питаемый от автомобильного аккумулятора. Это была обычная северная бытовка, грязная, но теплая. Странно как люди (сторожа) проводят кучу времени в этой бытовой неустроенности. Там была вода в бидоне питьевая и в тазу талая – помывочная. Сторожа подпилили нам дров – северное гостеприимство. Мы поставили котлы на печь, подбросили дровишек, расслабились. Сторожа уехали, пообещав вернуться завтра в 12.00. Эдик вытянул сушить спальник, отказался от ужина, извинился, попросил рюмочку, бухнулся на топчан и захрапел. Ленка добралась до большого зеркала и, откровенно ужасаясь своему виду, начала выискивать изъяны и болячки. По-моему, выглядела она вполне нормально. Вероятно, как многие женщины, она просто не нравилась себе без макияжа. Ужинали, немного выпивали. Просыпался Эдуард. Тоже немного поел. В тепле расслабились окончательно. Трудный день завершился прекрасно. Забыл сказать: сторожа перед отъездом «обнадежили» с погодой. Мол, будет также хорошо, без мороза. Ну да, для них плохо - когда мороз минус 30, а минус 15, пурга и снег – фигня, хорошая погода. Сиди на КПП топи печку.

03.03.2010г  День 5

Отоспались в тепле. Отдохнули хорошо. Такие варианты как КПП расслабляют, но разнообразят быт и дают возможность полноценного отдыха. После них поход как бы начинается заново, другой психологический и эмоциональный настрой.    
 Утро. Долго варили, долго собирались. Из тепла уходить неохота. На улице пуржит -13 градусов, иногда солнышко проглядывает и прячется. Накормили местного пса, который, несмотря на наличие будки, спит прямо в снегу. Это он вчера лаял, унюхав нас. Сделали фото на фоне комбината и по дороге отправились к Умбозеру. Собака увязалась нас провожать. Дорога помогала. Несмотря на свежий снег, тропить легко. Дорога вошла в лес - стало труднее. В отдельных местах троплю по колено. Стараюсь идти по звериным следам, даже они немного уплотняют снег и идти чуть-чуть легче. Устал, пустил вперед Лешу, но ему еще тяжелее, опять поменялись. Жарко от напряженной работы и отсутствия ветра в лесу. Развилка дорог. В нужном нам направлении снегоходный след. Это халява. Пошли быстрее. Дорога выровнялась. Чувствуется, что близко озеро. Пару живописных обрывов, каменных осыпей и перед нами снежный простор Умбозера. Противоположный берег еле угадывается,  справа  ориентир - мыс Горелый. Берем направление на него. Задувает ветерок. За мысом простор еще шире, ветер сильнее. Пуржит снегом справа в лицо. Вверху в снежном мареве угадывается  диск солнца, нужны  темные очки и терпение. Два часа идем в белой мгле, держа направление по компасу. Начинает просматриваться желанный берег. Сейчас важно попасть в долину реки Кальйок. Немного сомневаемся (даже Глаз!), советуемся. Призываем на помощь все способы ориентирования - карты, компас, Эдиков GPS и понимаем, что вышли правильно – река перед нами. Через некоторое время это подтверждается желтоватыми ледовыми натеками, которые выше заснеженной плоскости озера в устье Кальйока. Река течет даже зимой, подпирает и взламывает лед озера,   натекает сверху, замерзает и так в  несколько ярусов ледовых террас. Натеки оставляем справа и входим в глубокий рыхлый снег. По озеру, несмотря на небольшие снежные заструги,  шлось легко. В лесу идти по свежему снегу - мука. Предчувствуя завтрашнюю тяжелую тропежку, и, не желая срывать намеченную встречу с Борисом, решаем идти до темноты, хотя устали и хочется привала. Остановились. Попили водички из термоса, спиртика из пластиковой бутылочки, пожевали колбаски. Эдик долго приторачивал к лыжной палке кружку, и, назвав это удочкой, добыл из проталины речной водицы.  Тоже попили. Глаз сразу стал довольным. В особенности тем, что Умбозеро перешли согласно его плану. Мы уже в Хибинах. Еще один переход с тяжелой тропежкой и становимся на ночевку. Все-таки все устали.
Снова бивуачные хлопоты. Потоптали снежок - уплотнили площадку под палатки. Эдик  переоделся и свалил сушину. Ленка копала снег и раскопала приличную яму для костра. Поставили палатки. Шел снег, был костер. С костром тепло, уютно в лесу. Варили, ели, говорили. Потом Эдик и Лена ушли спать. Остались с Глазом. Немножко выпили. Судачили за походную жизнь. Глаз добавлял в одиночку. Было, как выражается Глаз, душевно.

4.03.2010г День 6

Утром подарок – солнце!
В долине р.Кальйок снег  глубокий и пушистый. У нас жуткая тропежка. Идем так: сначала я без рюкзака, потом Лена с рюкзаком, потом Глаз без рюкзака, потом Эдик,

потом мы с Глазом возвращаемся за рюкзаками и догоняем всех по лыжне. За нами оставалась впечатляющая глубиной снежная траншея. Жарко, по-настоящему красивый Хибинский день. Ведь перейдя Умбозеро, мы оказались уже в Хибинских Тундрах. Снежные мостики, которые надо преодолевать над речными промоинами подбрасывают адреналина. Челноками, то с рюкзаками, то без, движемся вперед вверх по реке. Фотографирую. Ленка радуется погоде, Леша воодушевлен, снует туда-сюда, Эдик самый тяжелый, часто утопает в снегу, жалуется, но видно, тоже наслаждается погодой. Фотографирует. Время летит быстро. Движемся медленно. Чем выше по реке, тем сложнее держаться русла. Большие валуны, постоянные промоины. Снежные мосты уже не надежны. Глаз лезет выше по правому берегу. Опять же используем челночную тактику. Возвращаясь, в очередной раз, за рюкзаком и встречаю Эдуарда Лимонова рядом с огромной ямой-воронкой в снегу. Он сообщает, то это под ним на лыжне обрушился снежный мост, он сместился в сторону, попытался проверить опору палками и рухнул еще раз, только глубже. Слава богу, это было уже обезвоженное, сухое русло речного рукава с непрочной ледяной коркой, покрытой снегом. Я и Лена прошли, а Эдюша попался. Но выбрался сам и продолжил путь. Я только сфоткал яму, в которой он барахтался. Прошли еще один переход и вышли на границу леса. Обсудили ситуацию. Глаз был доволен результатами дня. Решили ночевать с костром. Стали на ночевку возле троицы высоких елей. Глубокий снег и жара, пот вымотал. Остановившись, все это ощутили. Лениво занимались костром, не выкопав нормальную яму и не разыскав хороших дров. Глаз, рекламируя новый костровой прием, набросал дров сырых. В результате - едкий дым и сипение. Мало радости от такого костра. Глаз добывал радость из бутылочки, воодушевлялся, приободрялся и обнаружил, что неплохо горят сырые еловые ветки, благодаря иглице и повышенной природной смолистости. Некоторое время он сидел внутри еловой троицы, выдавая время от времени «еловый порох» - мелкие веточки. Те в костре трещали,  приятно пахли смолой, но горели, и в котелках появлялась надежда на горячую пищу. Все-таки мы умеем не просто выжить, а нормально жить в любых условиях. Что на термометре? – 18 С. Пора на покой. Опять нацеливаемся встать пораньше. Завтра длинный подход к пер. Центр. Лявочорр.

5.03.2010г  День 7

Утро морозное. Я подошел к костру с большей любовью, чем это сделали прошлым вечером. Завтрак наготове. Погода испортилась, но пока не дует. Собрались, надеваем лыжи. Глаз объявляет, что у него проблемы. Вот вам бабушка и Юрьев день! Щечки крепления правой лыжи дали трещину прямо посередине. Держатся на остатке металла 1,5-2 см . Однако просматривается вариант спасения. Есть два дополнительных отверстия, которые позволяют укрепить щеки. Нужны только хорошие шурупы. У меня есть плохие, мелкие. Приходит идея снять у Эдика. У него заверчено шурупов с избытком. Здоровенный Глаз откручивает избыточному шурупу голову. Вот облом! Ладно. Один используем из моего ремнабора, другой добываем методом замены из Лениной лыжи. (Для себя отмечаю, что надо захватить мощных шурупов в мой микроремнабор). Каким-то образом укрепляем щечки крепления. Конечно, все это хлипковато, но Глаз объявляет, что будет крепиться. Выступаем из лагеря. Погода безрадостная после  

вчерашнего целиком солнечного дня. Подъем к перевалу тоже получился серым, не очень   сложным и безрадостным. Были солнечные мгновения, но над гребнями гор висели неприятные облака. Погода все ухудшалась, пока не превратилась в пургу со снегом в лицо при -18 С. Кулуар сужался, взлет сменялся взлетом, пока не привел к буровой вышке метров 20 высотой, рядом с которой был раздолбанный дощатый балок. На карте буровая соответствовала обозначению шурф. Наш перевал где-то рядом, но ничего не видно, белая стена, жесткий ветер и снежные заряды. Быстро ставим палатки рядом с буровой. Часть растяжек закрепляю камнями. Глаз ломает доски в балке, который уже сослужил добрую службу не одной группе скитальцев по горам, давая пищу для костра. Таблетка сухого спирта, которую я предусмотрительно захватил, ж/д билет из глазовского кармана и на шквальном ветру у нас шикарный костер. Сухая доска сгорает моментально. Пепла или углей просто нет. Отломали деревянную балку потолще, пристроили как ветровую стенку для котелков. И горит и от ветра защищает. Кипит взвар, добавляем тушенку. И пофиг нам бушующая вьюга. Вот только что будет завтра?

6.03.2010г  День 8

Всю ночь ветер трепал палатку. Спали под перевалом. Позже Эдик признался, что спал плохо, т.е. по его словам не спал вообще, боялся, что буровая упадет и придавит нас. Даже вылезал посмотреть не падает ли. Утром ветер чуть поутих. Но та же хана с погодой. Перевала не видно. Знаем, то он где-то в 500-х метрах. Но где? С костром опять выручают доски балка и сухой спирт. Глаз еще находит куски битума, и, называя его «кислым гудроном» подкладывает в костер. Еле отговариваю его сделать это после того, как приготовим еду. Соглашается. Едим и собираемся не спеша. Надеемся, что улучшится погода или хотя бы видимость. Я понимаю, что это бессмысленно. По правилам надо пурговать, но нам надо идти. Не сговариваясь в 11.00 выходим. Я и Эдик впереди, Глаз и Лена минут через 20. Прошли 500м, та же попа. Надо лезть на стену в надежде, что это перевал. С этой стороны выглядит неопасно и не сложно. Хороший снежный наст, везде торчат камушки, лавинами не пахнет, сложность где-то на спуске. Пока ожидали Глаза, залез на ближайший пупырь напротив нашего подъема, оттуда показалось, что перевал левее. Подошел Глаз, посоветовались, решили лезть здесь. Я первый взлет прошел зигзагами на лыжах, потом стало круче, снял лыжи, рублю ступени. Местами склон 35-40 град. Редко-редко попадаются участки фирна, где нужны кошки, но лень надевать. Делаю несколько шагов в сторону и обхожу их. Ленка и Эдик в кошках за мной. Тяжело тянуть санки и лыжи. Глаз предлагает связать их вместе (мои и его), оставлять, а потом подтягивать на веревке, которой у нас 60м. Вариант! Без обузы – санок и лыж- двигаюсь быстрее. Правда, отстал Глаз, взявшись вытягивать весь этот груз. Время от времени спускаюсь помочь Ленке поднять рюкзак. Погода – та же хана, даже холодает. Когда силы на исходе, чувствую, что склон выполаживается, увеличиваются зафирнованные поля, ступени бью тщательно, надежно. Еще один перегиб и ровный участок, 100м вправо вижу трегопункт. Триангуляционная железяка экзотически обмерзла, стала ажурно красивой. Вершинка. Куда-то вылезли. Ветер жуткий. Холодно, как на морском дне. Пытаюсь разведать, что внизу? Слева в разрыве вижу крутой сброс без козырька. Метров 20 ниже - огромный булыган, 30м опять сброс, но более пологий. Мне представляется, что  с веревкой можно спуститься, но не факт. Тут же это затягивает и ничего не видно. Правее прямо за трегопунктом довольно пологое ребро, даже не ребро, а отрог, снежные поля с камушками, просматриваются далеко, но конца не видно. Оставляю рюкзак, возвращаюсь через перегиб на пройденный склон. Сюда уже подошла Ленка. Виднеется Эдик, но еще далековато. Налегке иду вниз, помочь Глазу. Ему помощь кстати. Трижды на всю длину веревки вытаскиваем вверх санки и лыжи. (Молодец Леша, ума не приложу, как он один с этим справлялся?) Уже недалеко до вершинки. Спускается помочь и Эдик. Один раз веревку с грузом вытаскиваем с ним. Глаза освободили от этой муки. Глаз без кошек, ему тяжело на фирновых участках. Подошва хреновая. Он углубляет готовые ступени ледорубом. Я прицепил к поясу свои санки и лыжи, пошел к вершине. Эдик вытянул глазовские сани. На вершине дует как в аэродинамической трубе. Холодрыга. Снова полюбовался  красотой обмерзшего триангулятора. Горизонтальные сосульки-наросты сантиметров по тридцать. Эх, было бы солнце да пофотографировать! Но, не судьба.        Определяемся с Глазом, что мы вышли вместо перевальной точки на вершину Лявйок. Она правее перевала. Можно пройти на перевал по гребню, но спуск с него не просматривается, а там обрывистый участок. Предлагаю Глазу спускаться с вершины по ребру-отрогу, где мне показалось безопасно. Смотрели карту. Рельеф проходимый. Глаз еще раз глянул справа – ребро и слева – перевал, согласился спускаться по ребру. Безопасность важнее, хотя ему-то нужен был перевал. Съели по колбаске и в кошках вниз по ребру. Ребро – не совсем ребро, широкий округлый склон. Слева кулуар, по которому выходят при спуске с перевала. Там ничего не видно, лишь иногда вверху пробивается сквозь снег и облака светлый ореол, даже не диск, солнца. А вот справа – иногда в разрывах появляются броды на Умбозере, чернеет лес и  даже есть намеки на то, что небо бывает голубым. Где-то там пер. Сев. Левачорр. Иду большими шагами, отрываюсь от всех, жду, опять отрываюсь. Ниже - снег глубже, ветер меньше. Спускаемся в облако. Все бело, ничего не видно, даже куда ступать. Ориентируюсь по катышкам, которые устремляются вниз по склону, когда переставляю ноги в снегу. Они катятся метра полтора-два и уверяют меня в том, что впереди нет обрыва. Спустя некоторое время внизу начинают просматриваться черные точки. Пока не понятно, что это? Но радует, что хоть что-то видно. Еще чуть-чуть и вижу, что это камни и даже кустики. Ура! Безопасное место. Снег уже непроходимый. Становлюсь на лыжи. Подтягиваются остальные и тоже на лыжи. Тихо, исчез ветер, снег. Глаз просит сфоткать Сев. Левачорр. Фоткаю, но знаю, что ничего не получится. Глаза угадывают перевальную точку, но на фото все будет просто белым. Темнеет. Спускаемся еще ниже. Попадаем на лыжню. Кто-то шел через Сев. Лявочорр. По лыжне вниз – это для меня красота. Вот и лес. Надо останавливаться. Сухих деревьев для костра не видно. Но вот красивое место. Торможу. Подкатывает Глаз и говорит, что сегодня можно сделать ужин на горелках. Газа у нас навалом. Я соглашаюсь. Темно, не до костра. Потоптать снег и поставить палатки занимает 15 минут. Ужин уже целый процесс. Тихо, звезды, мороз опять -18 град. Обсуждаем день.
- Правильно, что не пошли на перевал.
- Да, безопасность важнее, зато взяли вершину.
 Ленка как-то не присутствует. По возможности в палатке. Ожидаем завтра встретить группу дяди Бориса. С ним же Сашенька Смирнов. Мы обещали завтра быть на базе КСС к 18.30, а Борис обещал выйти на встречу и протропить лыжню.

07.03.2010г  День 9

 Утро такое, ради которого стоит ходить  в Хибины. Наш лагерь в тени. Опять -18 град., но верхушки гор освещены ярким солнцем. Голубое небо. Чирикают птички. Красота. Пурга в воспоминаниях. Кажется, что природа тепла, добра и приветлива. Щелкаю солнечные вершины фотоаппаратом, готовлю завтрак на горелках.
Собрались как обычно не быстро. В районе 11.00 вышли по лыжне вниз. Переход и стало жарко. Разделись, пофоткались в лесу. Эдик и Ленка пошли вперед. Немного спустя смотрю, Эдик стоит с какими-то людьми. Интересно, кто это? Ба! Это ж Борис с компанией. Тут же Сашенька. Приветствия (не очень эмоциональные, но теплые, дружеские). Расспросы, рассказы. Коротко. Здесь мы узнали о гибели 4 человек из брестской группы. Было сообщение, что в лавине погибли беларусы, все волновались, не мы ли? Слава богу, мы пришли. Вместе вниз. «Борисовские» идут быстро. Нам, привыкшим двигаться, как получается, за ними поспевать нелегко. Я понял, что надо снять мазь и катить, а не тупать на лыжах. Так и сделал – достал ножик, снял мазь. Пошел быстрее. Делаю фото и видео. Хоть что-то останется на память про хорошую погоду. Попетляли в лесу, вышли на реку. Ударил левой ногой в ледяную полынью. Вот черт! Сработало крепление, лыжа отвалилась. Стою с ней в руках, сначала думаю – хана, сломал. Потом вспомнил, что крепления телемарк 7- tm  отстегиваются при нагрузке. Постоял недоуменно и начал вспоминать, как его вщелкнуть на место. Не сразу, но получилось. Пошел догонять остальных. У озера все остановились, пышут паром,  разгоряченные, отдыхают. На озере обзор 360 град. Везде залитые солнцем горы. Наверху немного метет, фоткаю. По озеру иду последним, много фотографирую. Борис несется так, что то, что с Глазом мы прошли бы за день, проходим часа за 4. База КСС, уже забронирован домик, где «борисовские » ребята ночевали. Нам тоже хватит места. Погода портиться, небо затянуло, метет. Опять пурга, да такая, что не выйти «до ветра». Эдик оживился, узнав, что отсюда можно свалить в Кировск. Побежал договариваться, чтобы это завтра претворить в жизнь. Он уже вроде как находился, и вроде на какую-то учебу пора.  Глаз взял денег и заказал баню. Попытался решить с Борисом насчет моего проживания, в смысле, может отдать палатку Эдику, если меня приютят? Мы с ним же вдвоем спали. Но, четко не договорились, решил палатку оставить. Приготовили обед. Ели отдельно. У Бориса своя философия и школа питания. Я ее знаю и в  целом поддерживаю. Хотя фанатизма лишнего там достаточно. У нас с Глазом питания навалом. А еще и Эдик сваливает, жратву оставляет. Угощали «борисовских». Они отказывались. Кроме Сергея. Правда, сало потом все же ели. Домик, в котором мы ночуем, называется «Дом сурка», такая табличка прибита. Подошел местный, стукнул в дверь, говорит: «Баня готова». Пошли в баню. Баня среди зимнего похода, это лафа и расслабон. Баня отличная, жаркая, только вода мягкая мыло не смывает. Так я лишнего и не мылился. «Борисовские» с баней справились быстро. А мы уж попарились. И на мороз в пургу выскакивали, и в снег падали, и холодной водой из реки обливались. Только в прорубь не лазили, она обмерзла тонким острым льдом, а срубить было нечем. Из баньки виднелся современный бревенчатый домик. Одна стена целиком стеклянная. Внутри камин, свет и люди. А на улице пурга. Прикольно.  После баньки расслабились, сделали супчик. Сало, по рюмочке, чаек. Спали как убитые.  Я еще ходил звонить к главному домику, там ретранслятор и берет мобильник. Поговорил с курящими девицами, которые приехали с хлопцами пить коньяк и кататься на снегоходах.
- Откуда? Как вы в такой мороз по горам ходите?
- Ходим. Нам нравится.
 Ну как им объяснить? Да и не поймут.

8.03.2010г  День 10

Всю ночь пурга. Утром Глаз имел совет с Борисом. Борис сетовал на непогоду и изменил глазовские планы. Несмотря на снег и ветер, пошли к перевалу Южный Чоргор. Некоторое время тропил я. Потом Борис и Сергей. Через пару переходов вышли из леса в кулуар Альберта. В лесу ветра было поменьше, а здесь – ветер и снег жуткие. Борис дошел до известного ему большого камня и остановился.
- Будем строить иглу. Дальше нет смысла идти.
 Иглу так иглу. Были такие планы. Режем снег на блоки. Параллельно я ставлю глазовское берло в большом котелке на всех. Ставлю – это слишком прозаично. На самом деле это кусок работы. Надо найти место, где хотя бы чуть-чуть меньше дует, надо подогреть баллон с газом на теле иначе не будет гореть. Надежно разжечь горелку, чтобы не задуло. А поди ее разожги, когда ни спички ни зажигалка не хотят гореть на ветру.  Потом умотать горелку стеклотканью вместе с котелком. Потом подкладывать снег в котелок по мере его таяния, потом разболтать порошок бэрла, чтобы не было комков. На это уходит минут 40. В промежутках помогаю таскать снегоблоки. Снег плохой, не достаточно плотный. Борис ругается и требует блоки определенных размеров. Пурга не утихает. Однако в строительстве что-то вырисовывается. Появиляется круглая снежная стенка с крохотным лазом внизу. Каким-то эквилибристическими манипуляциями Борис изловчается устанавливать снежные плитки под углом к вертикали, вопреки силе земного притяжения. Ленку определяют засыпать рыхлым снегом щели и зализывать их ковриком для сидения. Она с этим справляется мастерски. Ввиду увеличения высоты иглу, меня подключают к вырезке блоков необходимых размеров из заготовок, их подаче Борису и помощи в установке. Бегу проверить как там бэрло. Готово. Пьем сладенькое молочко. Вроде всем нравится. Особенно Сергею. Они-то пробуют первый раз. После ознакомления с составом этого продукта Сергей в него влюбляется. Я обещаю дать ему банку продукта на случай тяжелых марафонских заездов на велике. (Сергей  - заядлый велосипедист. Любитель больших дистанций и соревнований). Подкрепились и опять к строительству. Еще несколько снежных плит и Борис чудесным образом завершил купол иглу. Ура! Все собрались посмотреть и сфотографировать. Серега, как знаток, взял лопатку и начал бросать рыхлый снег на верх, приговаривая, что бросать можно только рыхлый снег. Одна лопатка, вторая… Крыша проваливается! Мать-перемать! Борис опять лезет внутрь, требует определенных размеров блоки, опять чудом возводит купол. Сетует, что плохой снег, маленький мороз (кстати – 10 град), потратили много времени на строительство. (Так и строили, чтобы время убить, а не сидеть в палатке зря). Ну, иглу удалась на славу. Забираешься внутрь – тишина, как будто нет пурги. Борис дарит ее Ленке в честь 8 марта. Все присоединяются и поздравляют нашу спутницу. Потом я раскапываю траншею перед лазом в иглу, чтобы в нее было проще попасть, а Глаз, проделывает гигантскую работу и углубляет иглу внутри. В результате она становится  просторнее и уютнее. В это время Борис и компания ставят стенку с четырех сторон для своего проживания. Я пристроился и помогаю, чтобы не мерзнуть. Свое жилище они называют градирня, потому, что от человеческого тепла с крыши будет капать. Снежные стенки из блоков. Сверху каркас из лыж, а на него палатку и тент. Узкий вход можно закрыть рюкзаком. Вскоре градирня предстает перед нами во всей красе. Особенно радует глаз оранжевый яркий тент сверху. Фотографируем градирню вместе с иглу и счастливыми строителями. День подходит к концу. Я, Глаз и Ленка собираемся ночевать в иглу. Борис и К в градирне. По отдельности готовим еду и договариваемся вместе собраться на чай у Бориса в градирне. Попытка зажечь глазовскую горелку в иглу дает нам новые проблемы. Вместо горелки загорается шланг. Самоотверженным подхватыванием и задуванием спасаем уложенную на дно иглу палатку Глаза. Большой пожар не страшен.  В снежном доме не сгорим, но жалко горелки и палатки. Повторный поджиг выявляет разрыв в шланге. Дефект не устраним в полевых условиях. Хотя варианты есть, но решаем жить с одной моей горелкой. Будем крепиться. Хотя Глаз расстроился. Сделали кашу, выпили по рюмке, растопили воду на чай. Пришел гонец от Бориса. Чай доваривали в градирне сразу на двух горелках.  В градирне попросторней, народу больше, теплее. С крыши свисают крепления лыж, капает растаявший снег. Пили чай с нашими сухарями и сахаром. Борис угощал сухофруктами,  рассказывал о своих походах, о районах, о технических моментах, показывал снаряжение. Глаз уточнял названия. Я наслаждался компанией. Спрашивал Сашеньку: «Как ему в походе!» Ему с Борисом ходить нравилось. Глаз спрашивал его: «Пойдешь ли со мной?» Но четко ответа не получал. У Сашеньки были свои планы на ближайшее время. А мне казалось, что он не очень хочет возвращаться к глазовскому способу хождений.
Здесь же в рассуждениях определили, что нам не везет с погодой потому, что Глаз заранее назвал поход «Хождения по мукам». Глаз соглашался и обещал для следующего подобрать более перспективное название.
Спалось в иглу хорошо. Только полог, которым завесили вход, воткнув в стену ложки, был маловат и через щели время от времени задувал снежок, который падал на лицо. (Я спал у входа) Иногда просыпался, иногда нет.

9.03.2010г  День 11

10.03.2010 года  День 12

Ночью и утром морозец 12-14 град. Проснулись не рано, с хорошим настроением, погода радует. Голубое небо, горки уже освещены солнышком. Я первую ночь спал один в палатке. Эдик, как уже упоминалось, свалил, а прошлую ночь спали в иглу втроем. Какие впечатления от иглу? Пожалуй, немного холоднее, но и палатка, когда один, меньше намерзает, и меньше к утру порошит снежком. Короче, я не замерз и не слушал богатырский храп Эдика. Готовили на горелке, собирались. Глаз радовался, что не остались по ту сторону перевала. Он очень хочет пройти пер. Ферсмана (2А). Вышли поздно. Солнышко уже осветило наш бывший лагерь и приветливо, по-весеннему начинало пригревать. От общения с вчерашними встречными путешественниками, мы знали, что в сторону Ферсмана прошла группа из Киева. Поэтому ожидали выйти на готовую лыжню. Лыжня была по левому (по ходу) берегу Мередионального ручья. За один переход мы практически вышли из зоны леса и начали подъем в цирк Ферсмана. Снег выше леса был уветрен и зафирнован. Однако попытка ходить без лыж потерпела провал в буквальном смысле слова. Я действительно провалился, поэтому намазали лыжи мазью и двинулись вперед. Местами ветер поработал так, что проступали мхи и лишайники. Следы лыж и саней киевской группы только угадывались. Наш путь забирал левее основного ущелья. Видя неизбежный крутой подъем впереди, киевляне траверсировали склон слева, чтобы не сбрасывать набранную высоту. Но зафирнованный склон становился круче и круче, поэтому лыжня все же неизбежно свалилась вниз. Я понял, что они идут на «досках» - деревянных лыжах. Наш окантованный пластик держал хорошо, поэтому я продолжил траверс, выиграв еще метров 15-20 высоты. Но рано или поздно опять пошли на подъем. Справа уже виднеется крыло горы, которую называют Парус, виднеется и перевальное седло пер. Ферсмана. Остановились передохнуть там же, где отдыхали киевляне. «Желтый снег», обертки конфет. Перекусили и мы.
 И снова вверх. Еще чуть-чуть и перед нами во всей мрачновато-торжественной, уже предвечерней красе открылся цирк Ферсмана. Почти ровный в плане полукруг обрывистых скал обрамляющих просторное возвышающееся бугристое плато посередине. Это плато мы преодолевали более получаса. Примерно в центре цирка я увидел палатку, огромный синтетический шатер, и снующих возле него людей. Это было неожиданностью. Внутренне я был уверен, что киевские туристы сегодня в хорошую погоду преодолели перевал. Я ошибся. Это были действительно киевляне. У них 2-ой день похода 5 к.с., много груза. Поэтому идут неспешно. Группа 7 человек. 4-ро занимаются лагерем, 3-е вешают перила на перевале. Из них 2-е альпинисты. Мы их не видим, но есть радиосвязь. Руководитель немного недоволен работающими на перевале. Долго возятся. Какие-то проблемы.
- А у вас есть веревка?
- Да, 60м.
- Хорошо, у нас у самих две, но лучше было бы иметь три. Наши там, на камнях, решают на какие цели пустить 2-ю веревку. Желательны еще горизонтальные и вертикальные перила. А веревка осталась одна. Может вашу используем?
- Почему бы нет.
Вступают в радиопереговоры. Решают, что свою веревку потянут наверх, а нашу – минскую, как звучит в переговорах, пустят на горизонтальные перила. В это время я наблюдаю, как киевские ребята капитально выстраивают широкую надежную стену вокруг палатки. Работают двое мужиков и две женщины (возможно девушки), но уже не студенточки, крепенькие, сбитенькие. Одна из них, Любаша, просит передать привет минскому туристу Виктору Терпиловскому. Фамилия до боли знакомая, поэтому обещаю навести справки и, по возможности, передать. Стена высотой метра полтора вокруг киевского шатра уже готова. Позже над лагерем появится жовта-блакитны флаг Украины и на стене вырезанные из снегоблоков буквы, выстроившиеся в слово КИЕВ. Наша троица подходит поближе к перевальному взлету. Находим удобные валуны, где можно устроить лагерь. Меня с веревкой, ледорубом и дополнительными карабинами отправляют к перевалу помогать киевским альпинистам провешивать перила. Лена и Глаз остаются варить бэрло и устраивать лагерь. Я начинаю подъем по крутому снежнику к скалам. Киевляне пробили глубокие ступени, если бы было утро, то подниматься там без рюкзака было бы легко, но в конце дня двигаюсь вяло. Считаю шаги. Насчитал три сотни, сбился, повернулся, глянул вниз. Маленькие, муравьеподобные Ленка и Глаз двигаются у камней, вроде строят стенку, цветной точкой виднеется находящийся поодаль лагерь киевлян. Прекрасный вид на долину, розовый закат и голубой небосвод с небольшими облачками. Вверху людей не вижу. Значит где-то в камнях. К верху склон круче, до 45 град. Камни близко. Выбираюсь на снежную полку и вижу конец веревки. Улавливаю доносящиеся сверху голоса. Место действительно неприятное и веревка проложена не оптимально в некоем подобии камина, образованного наклонным скальным основанием и нависающим под отрицательным углом справа и сверху скальным выступом. Прикидываю, насколько нужна самостраховка и решаю, что я налегке и могу двигаться без нее. Пригнувшись, карабкаюсь в псевдокамине. Местами каменное основание покрыто тонкой коркой пористого льда. Там кошки цепляются и держат хорошо, а на камне, мягко говоря, держат хреновато, но помогает веревка. Слева буквально в 1-1,5 м узкие снежные язычки. Вот где надо подниматься. Но веревка зафиксирована крючьями в углу скального камина. Поэтому попытка перейти на снежок приводит к тому, что ближайшая точка крепления веревки оказывается слишком горизонтально справа. Веревка не обеспечивает требуемого направления силы реакции. Возвращаюсь в камин. Карячусь по камням. Вопреки поговорке – быстро сказка сказывается, да не быстро дело делается, в моем случае все наоборот. Этот участок в камине 8-10 м я преодолел быстрее, чем описал на бумаге. Дальше еще метров 10-15 вверх. Там видна т.н. станция – закрепленное на камнях веревочное кольцо, за него, в свою очередь через карабин, закреплена веревка, которая служит мне подспорьем – т.е. вертикальные перила. Здесь я все-таки вытягиваю наверх метров 5 нижнего конца перильной веревки и перемещаюсь влево на снежный язык. Тут подниматься плевое дело. Снег хорошо держит, не то, что карабкаться по камням. Выбираюсь на скально-снежную полку и обнаруживаю там Пашу. Паша улыбчивый приятный парень, если мне не изменяет память из Тернополя. Знакомимся. Говорит по-украински, извиняется за это. Но для меня это не проблема. Благодаря моим добрым друзьям из Киева, я отлично понимаю хохляцкую мову. Павел кричит своим альпинистам, что пришла веревка. Сверху голос отвечает: «так провешивайте перила».
Паша:
 – Кто пойдет?
– Конечно же я.
Ииначе пострадает мое самолюбие. Я уже оглядел выход на полку. Начало понятное, однако весь путь не просматривается, уходит за перегиб. Туда ушли следы. Разматываем веревку. Закрепляем один конец в станции, второй на моей обвязке и я пошел. Паша страхует. Что собой представляет эта горизонтальная полка летом, я представляю себе с трудом. Сейчас это узкий снежный уступ шириной от 0,5м до 15-20 см. Метров 5 вдоль отвесной стены, потом метров 5 (самое узкое место, где пятка висит в пустоте над пропастью) стена имеет отрицательный уклон. Такое пикантное местечко. Хочется прижаться грудью к скале, облизать, обхватить ее телом, но отрицательный угол как бы отталкивает тебя. Захватывающие ощущения. Правда есть выступы щели. Цепляюсь голыми пальчиками (я в обрезанных флисовых перчатках). Вроде мороз градусов 16, а от адреналина он и не чувствуется. Паша уже не виден за перегибом. Зато виден конец полки, крюк  и карабин с веревочными перилами, которые ребята потащили наверх. Они  по-прежнему скрыты за огромным каменным выступом. Полочка поднимается на полметра, становится шире и вот я уже вщелкиваю карабин в кольцо вертикальных перил. Моя миссия окончена. Кричу Павлу, он натягивает мою веревку, закрепляет конец, кричит мне, что перила готовы. Перещелкиваю обвязку и возвращаюсь, проверяя протянутые мной перила. С ними обратный путь не представляет труда. Однако думаю о Ленке. Завтра она наверняка получит массу «удовольствий», адреналина и хорошую школу. А Глаз, конечно же, будет неимоверно доволен, если без эксцессов преодолеем перевал.
-Ну как все нормально?
-ОК
-Больше не надо натянуть?
 – Да вроде нет.
Я отвечаю как знаток, хотя подобного опыта у меня ой, как немного. Ожидаем остальных. Знакомимся ближе. Паша водник, но зимой ходит в горы. В родном городе зимних лыжников нет, поэтому дружит с киевским клубом (www.tourclub.kiev.ua). Я рассказываю о нашей группе, о своем юбилее, о том, что я из огня - Килиманджаро, да в полымя - Хибины, о нашей слабоватой альпподготовке и завершаю тем, что встреча с ними наша удача. (Ибо есть у меня глубокие сомнения, что мы без проблем самостоятельно перебрались бы через перевал, не будь здесь подготовленных людей и уже провешенных перил. Хотя кто знает? Отступать мы с Глазом тоже не привыкли. Крепились бы и лезли). Сверху спускаются, на мой взгляд, матерые горники, увешанные железными альпприспособлениями. Недовольно осматривают веревочную станцию, за которую закреплена нижняя вертикальная веревка. Оказывается, станция была до их прихода, неизвестно, сколько простояла и не внушает им надлежащего доверия. Ее надо бы укрепить «свежим» крюком, только не видно, куда его забить. Участвую в поисках подходящей трещины. Что-то нахожу. И, как ни странно, именно в нее киевляне вгоняют до малинового звона металлический крюк. Станция получает дополнительную, «свежую» точку крепления. Теперь можно и вниз. Альпинисты первыми, потом мы с Пашей. Вставляю свои 5 коп. с предложением выбить крюки и освободить веревку для возможности выхода на снежные языки. Матерые соглашаются. Один из них – Леша, рассказывает, что сорвался при подъеме с нижней страховкой, поэтому затянули время, работая на склоне. Из его уст это звучало так: « Чуть не гробанулся  на какой-то паршивой двойке «А» из за этих камешков» (имея ввиду категорийность перевала 2А, и голые камни , на которых плохо держат кошки). Ну да ладно, вниз. Паша интересуется, как я буду спускаться, есть ли у меня спусковой лепесток.
 – Нет лепестка, дюльфером буду спускаться.
 – Одежду жалко. Лучше с помощью УИАА.
 – Я этот узел, пожалуй, не завяжу  (Вспомнил, черт возьми, что УИАА- это узел такой). И карабин надо треугольный, а у меня трапеция.
 – Давай меняться карабинами. А узел я помогу завязать.
 – Ну, давай.
Паша дает мне карабин. Не с первой попытки, но завязывает УИАА. И я легко спускаюсь вниз. Кричу, что веревка свободна. Спускается Паша на лепестке. Валим вниз ножками. Я - к своим, Паша – к своим. Наши ближе, уже стоит лагерь, снежная стеночка. Глаз и Ленка встречают меня горяченьким глазовским бэрлом. Оно рядом с камнем на горелке греется. Зачерпываю очередную кружку и с ужасом обнаруживаю, что газовый шланг от баллона лежит прямо на огне горелки. Ай-яй-яй, Глаз, чуть не оставил нас без последнего газового прибора. Тушу пламя, осматриваю шланг. Оплетка почернела, но вроде не травит. Трубка термостойкая. Придется в Минске поискать замену, тем более, что надо 2 шт. У Глаза точно надо менять. Садится солнышко, красиво освещая верхушки цирка. Фотографирую. Ставим ужин. Рассуждаем с Глазом о том, как нам повезло с киевлянами, веревками, перилами. Про себя думаю, что бы мы делали, если бы пришлось подниматься с нашей одной веревкой? Хотя, что об этом думать? Повезло же. Цирк Ферсмана в северной стороне хребта, солнце сюда не добирается. Вот уже и верхушки скальных выступов потемнели. Температура опускается уже -18. В сумерках мимо нас движутся молчаливые силуэты - киевляне с рюкзаками. Спрашиваем: « Куда?» Отвечают, что у них только второй день похода, много груза, поэтому санки надо поднять на перевал сегодня, а завтра уже только с рюкзаками. Круто! Переглядываемся мы с Глазом. На ночь глядя идут. Правда, у всех фонарики. Мы ужинаем, выпиваем по пару стопочек, наблюдаем, как поднимаются киевляне. Мороз берется еще крепче -20. Появляется небольшой ветерок. Ой, как не хочется, чтобы испортилась погода. На темнеющем небе проступают звезды. Это обнадеживает. В мраке скал перевала видны крохотные огоньки – фонарики киевлян. Глаз восхищается – сильные ребята! Это точно. На ночную вылазку у них пошли и обе женщины. Стемнело, но спать не спешим. Ждем, когда спустятся киевские туристы. Хочется согласовать завтрашний штурм перевала, время и тактику. Видно, что звездочки фонариков уже движутся вниз. Идут с большими разрывами. Понятно, перила нужно проходить по одиночке. У нас остался в котелке кофе на бэрле (считай с молоком). Угощаем подходящих по очереди с большими перерывами киевлян. Каждый пьет с наслаждением. Перебрасываемся парой слов. Уходит. Подходит следующий. С кем-то договариваемся, что завтра выходим к перевалу вместе в 8.00. Самая маленькая из хохлушек с волнением сообщает нам, что 1-ая веревка обледенела и «прусик» не держит, надо вязать «искривленный прусик», тогда будет хорошо, а еще выбили крючья и освободили веревку, потому что в камине с рюкзаком лезть совершенно невозможно. Это хорошо – отмечаю для себя я – Можно будет лезть по снежным язычкам. А параллельно вспоминаю, что такое «прусик». К моему удивлению, я это откуда-то знаю. Узел Прусика – обычный схватывающий узел для самостраховки. Искривленный прусик я тоже знаю, его показал мне Паша, с которым мы сегодня познакомились на перевале, но называл он его по-другому. Наша Ленка заволновалась.
– А что надо будет завтра вязать?
 – Не переживай, подойдем к веревке, я тебе все расскажу и помогу.  Успокоил ее Глаз.
 Спать легли пораньше. Мне спалось плохо. Я вроде как чего-то боялся. То ли завтрашнего подъема, то ли непогоды, то ли переживал за своих спутников. А может быть, просто мерз.

11.03.2010 года    13 день.

Как не хочется просыпаться и вылезать из палатки! Но поднялись довольно рано, как и планировали. Морозец, немножко неприятный ветерок, облачка. Однако в целом ничего себе погодка. Сварили какой-то сладкий супчик из глазовских пакетиков. Фигня фигней. «Быстров» называется. Но Ленке понравился. Уплотнились колбаской. И Глаз и Ленка немного напряжены или, пожалуй, чересчур собраны. Понятно, пер. Ферсмана- это кульминация нашего похода! Быстро упаковались. Надели кошки, обвязки. Подошел киевский гонец – Паша из Тернополя. Сказал, чтобы мы выступали первыми, а они подтянутся позже, тогда не будет столпотворения на перилах. ОК. Пошли по снежному склону, по вчерашним следам. Их уже ветерок снежком переметным припорошил. Лыжи сзади на веревочке тащу. Первым я. Саночки в рюкзак упаковал. Благо походик-то к концу, рюкзачек заметно полегчал. Быстро ли коротко ли, а до веревочки нижней добрался. Завязал самостраховочку. Проверил – держит! Теперь наверх. С рюкзачком, конечно, неприятно карабкаться. Хорошо веревку от скального камина оторвали, теперь можно вправо, влево выбирать, где проще. На камушках, конечно, кошки едва держат. Но страховка помогает. Выбрался на полочку, перестегнулся на горизонтальные перильца. Смотрю, Глаз уже Ленку привязывает. «Давай – говорю – свободно». А сам уже иду по проложенным вчера мною же горизонтальным перилам. Когда полочка пошире стала, остановился, огляделся. Цирк Ферсмана мрачноват даже днем. Не светит здесь солнышко. Ветерок усиливается, тянет с перевала, гонит облачка. Над Имандрой солнце, видна Лапландия. Схватился я за нагрудный  карман с фотоаппаратом и понял, что сделал сегодня глупую вещицу, увязался в обвязку, не достав фотоаппарат. Куртка расстегивается только до обвязки, до аппарата никак добраться не могу. Жаль, не будет у нас кадров на веревках. Да ладненько, чего сетовать. Перестегнулся на вертикальные перила и по снежному откосу наверх. Здесь я вчера не был. Склон вначале, пожалуй, круче, чем 45град. Впереди и выше огромный булыган метра 3 в диаметре. Вокруг него веревка закреплена. Выбираюсь туда и вижу, что это уже перевал. Саночки, лыжи киевлян. Солнышко и не слабый ветерок в лицо. Вниз и вдаль белый простор. На сердце радость, а прагматичный мозг гонит просмотреть дальнейший путь. С перегиба перевала, широкого, пологого, усыпанного огромными валунами, открывается вид на просторное снежное ущелье, откуда берет свое начало ручей Ферсмана. Здесь все связано с именем этого человека, питерского академика, изучавшего и описавшего этот район. Снега много, девственная, не тронутая белизна. Единственный разумный путь – двигаться по левому склону. Хотя придется траверсировать обширные крутые снежные поля, а это не безопасно в такой снежной обстановке. Проведя минут 15 на перевале, я начал волноваться по поводу моих спутников. Предусмотрительно извлек из-под обвязки фотоаппарат, вернулся к последней веревке и обнаружил поднимающуюся Ленку. Она была в возбужденном состоянии и без рюкзака. «Это хана!»- были ее первые слова.
- Я там не могла с рюкзаком подняться.
- Нормально! Поднялась. Пойду в низ, Глазу помогу.
Я спустился до горизонтальных перил, где и встретил Глаза. Он отдал мне свой рюкзак, а сам пошел за Ленкиным, который остался посередине первой веревки. Ну и носит же Глаз рюкзачок – тяжеленный, пояс высоко, опрокидывает. Я его даже не смог взвалить на себя без Лешиной помощи. Как-то справились и я попер его наверх. Через полчаса наша тройка с рюкзаками  была уже на перевале. Поздравления, перевальные фотографии. Ухи и ахи по поводу открывшихся красот. По наслаждались видами на цирк Ферсмана, величественный Парус, окружающие горы и ущелье, в которое нам предстоит спуститься. Однако, пора. Взвалили рюкзачки, прицепили саночки, лыжи и на кошечках двинулись вниз траверсом по левому склону. В это время на перевале появились двое украинцев. Сильные хохлы. Я понимал, что они нас еще догонят и обгонят. Договорились встретиться внизу, чтобы забрать нашу веревку. Ну, а мы потихонечку, да помаленечку. Я первым иду. И так мне этот снег на склоне не нравится. Солнце припекает сквозь какое-то снежное марево, ветер исчез. Тихо и стремно как-то. Нацелился я на камушек метрах в ста от себя и иду к нему. Снег проходимый не глубокий, только под верхним слоем слой крошки какой-то неприятной. По такой крошке явно любят лавинки съезжать. Кричу Глазу, чтобы держал дистанцию. Иду, смотрю по сторонам, сам себя убеждаю, что нет более безопасного пути. Справа камней больше, но склон круче. Там явно не ходят. Прямо вниз по центральному кулуару вообще снега не меряно и круто очень. Следов лавинных нет, все, что насыпало, на склонах висит. Дошел до камня, остановился дух перевести. Догнал Глаз.
- Чего стоишь?
- Страшно, - говорю
- Давай я вперед пойду.
- Давай. Только не кричи и держи направление на камни.
Как-то мне камни спасительными островками казались. По правилам это так и есть. Камни снег держат, лавина вряд ли сойдет. Пошел Алексей наш вперед. Отошел метров тридцать, а тут как хрупнет! Он как вкопанный, поворачивается, говорит: «Доска подо мной просела». Да я и сам слышал. А что делать путь у нас один. Ан нет, выше метров двадцать гряда камней виднеется.
-Давай, говорю,  вертикально вверх к  камням. Под ними резать склон безопасней будет.
А Глаза уговаривать и не надо. Вверх и пошел.
Рядом Ленка стоит.
- А мне что делать?
- Давай за Глазом по следам, только не сразу, держи дистанцию метров 50-100.
Ленка подождала и пошла. Я тоже отпустил ее на расстояние и за ней по следам. Прошли немного, смотрю, Глаз уже на менее крутой склон выбирается. А там впереди еще валун лежит и уже совсем полого. Ну, думаю, ОК, без проблем, слава богу. За валуном можно и на лыжи стать. На всякий случай опустились пониже. Остановились. Решили ждать. Врезали колбаски, Глаз перекурил. Погода творила что-то невообразимое. Снежные заряды то ли с гор, то ли с неба. Сквозь снег солнце. Вершины то прячутся, то открываются, тепло, красиво. Смотрим, как киевляне по склону пошли, аккурат по нашим следочкам. Там где мы вверх и они вверх. Немного до нас не дойдя, первые стали на лыжи и с гиканьем, уханьем покатили мимо нас вниз, временами падая, но от этого еще больше раззадориваясь. Подошел руководитель киевской группы, начал поправлять что-то в огромных санках. Мы видели этого внушительного человека вчера, а сегодня он мне показался еще более внушительным и матерым. Я не выдержал:
- А не страшно было по склону идти? Тут и лавину можно было спустить.
Он, помолчав, ответил философски:
- Да, склоны явно перегружены, но мы ж по вашим следам.
И сразу отвлекся на то, чтобы погонять Любашу и заставить ее надеть противосолнечные очки. Подходили остальные. Интересовались нашими саночками, которые я изобрел в прошлом году для похода по Полярному Уралу. Паша тернопольский принес нашу веревку и карабины. Мы пожелали украинцам удачного похода, поблагодарили друг друга за взаимопомощь и распрощались. Вместе покатили вниз на лыжах. Я держался с хохлами, но когда Глаз и Лена скрылись из вида, остановился и ждал их. Глаз по сравнению с Пол. Уралом увереннее держал спуски на лыжах, а Ленка часто падала, обижалась на неудачи и не хотела подниматься. Глаз известными ему способами Ленку подбадривал. Шел снежок, сквозь него светило солнце. Потом солнце исчезло. Снег повалил крупными хлопьями, без ветра. Было красиво и грустно. Я понимал, что поход практически окончен. Хотя еще предстоит последняя ночевка и еще завтра целый день выбираться к железке, а потом топать по автодороге мимо нефелиновых разработок в Апатиты. Но это уже все, мы прошли этот поход. И в голову полезли глуповатые думы о том, что я совсем не насладился Хибинами, полярной зимой, я не увидел достаточно северных прелестей, солнечных дней, не насытился впечатлениями. Нам не повезло с погодой, самые красивые места мы прошли в пурге, фотографий мало. Мы так ничего и не «сделали» с дядей Борисом, а было бы интересно с ним походить. Как же так? А поход уже подошел к концу! Короче, всякая такая фигня, которую я останавливаю, тем, что думаю в будущем собраться и сходить сюда же, но уже как-то обстоятельно, собранно, выверено и т.п., но сам понимаю, что вряд ли представится такой случай. Вот такие вот мысли бродили у меня в голове.
Вечер разогнал мою тоску. Мы остановились в живописном месте, на оборудованной не ленивыми туристами стоянке,  с местом под палатки, где был уложен толстым слоем хвойный лапник и установлена снежная стенка. Как будто, специально для нас была наколота добрая поленница сухих дров и вытоптано место для костра. Снег стих, открылись горные вершины, освещенные закатным солнцем. Фотографировал и наслаждался. Забегая вперед, скажу, что утром фотографировал эти же вершины при восходе и снова наслаждался, впитывал и запоминал эту северную  красоту. Сварили много макаронов и много тушенки, еды было с запасом. Допили остатки. Допоздна рассуждали. Сходились на том, что все-таки выполнили поставленные цели и практически прошли намеченным маршрутом, получили новый опыт и новые умения. То жалели, то не жалели, что с нами не пошли дядя Борис и Сашечка. Говорили об иглу, снежных стенках, походном быте, питании, оптимальной группе, будущих походах… . С Глазом, если есть что выпить, не соскучишься.

12.03.2010 года.  День 14 и далее.

Прекрасно выспались, солнечное утро. Все-таки грустновато, что поход заканчивается. Что писать про последний день? Питался солнцем, лесом, снегом, небом, чистым воздухом. Приближение к жилью поселка почуял нюхом за несколько километров, как добрая собака, по запаху типа гудрона или мазута. А дальше все, та неотъемлемая часть похода, про которую даже не хочется писать. Цивилизация, промышленная разруха и запустение, подчеркивающие чьи-то огромные доходы. Простые рабочие люди, не понимающие, но привыкшие к глупым туристам, бродящим по их горам-лесам. Город, живущий на апатито-нефелиновых рудах, гостиница с теплым душем. Вокзал. Воссоединение с группой дяди Бориса. Поезд. Новые планы.
 (Подробности последних дней см. на сайте «Хождение по мукам» Алексей Глазков)