О.П. Воробьев - романтизатор байдарочного туризма написал ряд новелл про водные походы и про любимый "Таймень". Ехал я как-то в поезде и, подражая ему, решил написать подобный короткий рассказик.
Был 2001 год. Мы прошли от самых истоков Мышанку, участок против течения Щары, преодолели Черноморо-Балтийский водораздел через канал Огинский, по нему попали в Ясельду. Ясельду пересекает железная дорога. Большинство уехали домой. От группы в девять человек осталось нас трое на двух тайменях-двойках. То есть я, Глаз на одном, а Диджей Ясь и Серёжа-Спец на другом. От железнодорожного моста до устья петлистой пойменной Ясельды километров тридцать. Была тогда умиротворяющая Полесская идиллия: вечернее безветрие и спокой, начало мая и бешенная сила пробивающейся на свет сочной молодой зелени. Нам тогда было по двадцать - молодые здоровые, агрессивные и циничные бездельники, когда кажется, что здоровье и энергия бесконечны и не будет тебе никогда сноса.
Народ заскучал. Звонят ежедневно то один, то другой, интересуются, когда будут какие-нибудь из ряда вон выходящие события или мероприятия, сэйшоны, алкотрэш.
Есть событие свежайшее. Как ни абсурдно моделировать на равнине горную болезнь, мы попытались это сделать. После определенных переговоров, согласовали, что в одном из учреждений будем посещать барокамеру. Это довольно вместительная герметичная бочка, снабженная иллюминаторами и насосами. Нагнетается внутрь воздух для вентиляции, но еще более забирается и тем самым создается разряжение. Практическое её предназначение совсем не для этих целей, но мы не изобретатели велосипеда. Был период, когда было модно этим способом акклиматизироваться к высоте. На сегодняшний день эффективность методики оспаривается. К примеру, заслуженный альпинист и коллега Липень Э.Б. весьма лестно отзывался о полезности этих процедур.
10 сентября наша группа в составе 13 человек (рук. Глазков А.И.) выехала из Минска. 12 сентября мы прибыли во Владикавказ. Заброска в село Джимара автотранспортом, которая была согласована заблаговременно с местными компетентными организациями, ровно, как и оформление пропусков в погранзону.
Из Мигадрабиндонского ущелья группа по ущелью Фарсильсдона вышла к Камчатскому перевалу (1Б), перевалив его, оказалась в верховьях реки Цатадон. Для перехода в Геналдонское ущелье был выбран перевал Шелестенко (2А), как наиболее короткий, простой и логичный путь.
Ночь прошла за лихорадочными сборами. Я никогда не уезжал из дому на такой долгий срок, однако все когда-нибудь случается впервые, надо только сделать первый шаг.
Легкий невроз и беспокойство «А все ли я взял?». Последний взгляд на комнату, в которой прожил столько лет! Все. Пора.
8-00 Лишь только выхожу на трассу и поднимаю руку, как сознание накрывает теплой волной спокойствия и умиротворения, как будто вернулся домой. Время остановилось.
Первая же машина увозит меня до Москвы. Вынужденная бессонница дает о себе знать, и всю дорогу я качаюсь в полудреме между небом и землей.
Немилосердно жарит солнце. Наверное, у чертей в пекле какой-то корпоративный праздник, вот и запустили они свои адские жаровни на полную катушку, чтобы к ужину получить тщательно прожаренных грешников.
На подходе к Москве трасса заметно оживляется: воскресенье вечер, все возвращаются с дач домой.
Для того, чтобы лучше понять историю Абхазии и Грузии, имеет смысл ознакомиться с некоторыми фактами. Эти факты доказывают, что Грузия и Абхазия за исключением кратковременных исторических моментов не были единым государством. Абхазы и грузины не являются родственными нациями. Они имеют разные языки, разные традиции и обычаи. Абхазский язык не имеет родства с языками грузинской (картвельской) группы. Из родственных абхазскому языку можно назвать ныне исчезнувший убыхский, к числу дальних «родственников» можно отнести также некоторые другие языки северо-кавказской группы, такие как адыгский, черкесский, кабардинский. Но еще больше говорит об исторической самостоятельности Абхазии ее долгая история - история с V тысячелетия до новой эры.
19 марта
Стояло морозное мартовское утро, когда охваченный поэзией дороги, я вышел на солнечную трассу и зашагал прочь от города. За плечами рюкзак, а в голове – желание доехать до одной из самых жарких республик бывшего СССР, Абхазии и увидеть 29-го марта полное солнечное затмение.
Сидя на работе, получила короткое сообщение «Привет! Мы тут на Монблан планируем. Само восхождение дня 2-3. Плюс подход-отход, так что в общем надо почти на неделю рассчитывать. Получится у тебя с нами с таким планом? Свисти что как.»
Пять, четыре, три, два, один… старт!
Старт…. потому что я, увидев это сообщение, уже понимала, что никакие разумные доводы не заставят меня остаться в Минске. Я не могла объяснить это дома… объяснить по какой причине оставляю ради гор двухлетнюю дочку и девятимесячного сына… но я уже знала, что «иду». Я тогда точно знала что «взяла разгон» и ничего меня не могло остановить. Сборы заняли чуть больше недели. Билеты, ботинки, «кошки», рюкзак…
Это было 29 января 2002 года. Поход назывался Карельский
Перешеек. Мы вдвоем с Дедом отдыхали на Ладожском озере. Лед озера был очень не надежный. Мы двигались между островами-шхерами и тем утром вышли из залива, чтобы обогнуть
острые скальные мысы. Обогнуть их можно было только через открытую Ладогу.
Накануне несколько дней были хорошие морозы, поэтому у нас были шансы на успех.
То есть мы рассчитывали на то, что образовался лед, и по нему можно уже пройти.
Раньше мы брали с собой много лишнего, даже под конец похода
рюкзаки оставались тяжелыми. Мы до всего доходили сами, некому было нас учить.
А на снаряжение денег просто не было (поскольку мы тогда были студентами).
.jpg)
.JPG)
